Убийство Семёна Скрепецкого показывает, что для того, чтобы жизнь человека оказалась под угрозой со стороны российских спецслужб, вовсе не обязательно быть известным лидером политического движения или одним из главных врагов российской пропаганды.
Российский художник Семён Скрепецкий, известный своей критикой Владимира Путина, Александра Лукашенко, Рамзана Кадырова, а также Владимира Зеленского, был застрелен в городе Бяла-Подляска 15 июня. Убийца произвёл в него пять выстрелов. В Польше Скрепецкий имел статус беженца. В связи с этим делом были задержаны двое граждан Беларуси, однако обвинения им предъявлены не были. Убийца пока остаётся на свободе.
Проживающие в Польше российские иммигранты и политические беженцы рассказали «Газете Выборчей» о своих чувствах и мыслях в связи с этим убийством.
Андрей Григорьев, политический беженец, главный редактор и издатель первого эмигрантского журнала «Всходы»:
Ещё вчера я надеялся, что польским спецслужбам удалось перехитрить коллективную Лубянку и что мы услышим историю, сравнимую с «воскрешением» Аркадия Бабченко или Дениса Капустина. Первый — российский журналист, второй — командир Русского добровольческого корпуса; украинские спецслужбы инсценировали их смерть, чтобы предотвратить реальные покушения. Однако этой надежды почти не осталось. Всё указывает на то, что на этот раз убийцам удалось добиться своего.
Убийство Скрепецкого и гибридная война России против Европы
Не буду скрывать: убийство Скрепецкого ударило и по моему собственному чувству безопасности. Человек начинает сожалеть о том, что для беженцев не существует программ, аналогичных американской программе защиты свидетелей.
Семён Скрепецкий был бескомпромиссным художником и акционистом. Он не признавал никаких авторитетов. В своих работах он жёстко критиковал не только Кремль и путинскую Россию, но и всю российскую оппозицию, включая Алексея Навального. Последние два года он беспощадно критиковал Зеленского и украинцев, а также постоянно троллил кадыровцев.
В частности, он создал точилку для карандашей в форме Рамзана Кадырова, стоящего на четвереньках. Догадайтесь сами, куда следовало вставлять карандаш.
Сейчас в социальных сетях активно распространяется версия о том, что именно за подобные оскорбления чеченцы могли свести с ним счёты. Скрепецкий действительно получал многочисленные угрозы от чеченцев (или от ботов и троллей, выдававших себя за чеченцев) и публиковал отдельные фрагменты этих сообщений на своих страницах в соцсетях.
Кадыровцы действительно имеют репутацию людей, которые убивают и унижают тех, кто встаёт у них на пути.
Однако все, кто пытается найти в убийстве Скрепецкого «чеченский след», повторяют классическую ошибку — ищут потерянные ключи под фонарём только потому, что там светлее.
Ситуацию необходимо рассматривать в более широком контексте. Таким контекстом является гибридная война, которую Россия ведёт против Европы и на территории Европы.
Эта война началась не вчера. Что мы уже знаем о ней?
Мы знаем, например, что в 2019 году сотрудник российских спецслужб Вадим Красиков среди бела дня в Германии застрелил бывшего командира чеченских подразделений Зелимхана Хангошвили, который пытался получить убежище в Европе.
В 2024 году убийцу обменяли на политических заключённых и встретили в России с почестями. Неисправимые оптимисты тогда радовались и говорили о новом потеплении в отношениях между Россией и Западом. Пессимисты предупреждали: пример Красикова, так легко избежавшего пожизненного заключения, вдохновит десятки, если не сотни других убийц и террористов, которых Кремль будет использовать для грязной работы в Европе. И именно это, по их мнению, произошло.
В марте 2025 года литовская полиция вышла на целую сеть убийц и диверсантов, планировавших ряд громких политических убийств в Европе. Среди предполагаемых жертв были башкирский националист Руслан Габбасов, выступающий за независимость своей республики от России, а также известный своей антироссийской риторикой литовский активист Валдас Барткявичюс. Даже спустя более года, насколько известно, не все участники этой сети, созданной ГРУ, были задержаны. И, разумеется, это может быть далеко не единственная сеть, которую российские спецслужбы подготовили для подобных операций в Европе.
Характерная деталь: Барткявичюс, Габбасов и Скрепецкий изображались российской пропагандой как русофобы. Никто из них не скрывал своих антироссийских и антиимперских взглядов. Скрепецкий, в частности, в этом году приехал на Венецианскую биеннале, чтобы вместе с представителями национально-освободительных и деколонизационных движений провести акцию протеста против открытия официального российского павильона.
В Кремле очень опасаются центробежных настроений и роста недовольства прежде всего в национальных республиках. Путин пытается ускорить формирование искусственной российской нации, в которой все народы, живущие в России, независимо от своего происхождения должны стать «русскими», а всем, кто этому сопротивляется, хочет преподать суровый урок.
Стоит сравнить, насколько по-разному Путин и Кадыров расправляются со своими противниками.
Если Кадыров фактически хвастается тем, что он и его окружение лично осуществляют внесудебные расправы, то Путин предпочитает отрицать своё непосредственное участие, играть на сомнениях, но делать это так, чтобы подозрения никогда не исчезали полностью.
Всё это, по мнению автора, указывает на то, что независимо от того, кто окажется непосредственным исполнителем убийства, его организаторы и заказчики находятся в Москве, в Кремле.
Убийство Скрепецкого должно стать ясным сигналом для европейских властей
Ислам Белокиев, заместитель представителя Чеченской Республики Ичкерия в Польше:
Безопасность политических эмигрантов в Европейском союзе никогда не была стопроцентной. Преступления против них на территории Запада происходили и раньше.
Однако в Польше до сих пор не случалось столь громких убийств политических эмигрантов и диссидентов. Именно этим убийство Семёна Скрепецкого отличается от предыдущих случаев. Оно показывает, что независимо от того, где находится политический эмигрант, российские власти будут пытаться до него добраться.
Это должно стать ясным сигналом для европейских властей: Россия будет бороться с инакомыслием всеми средствами, включая преступные методы, в том числе на территории Европейского союза и всего Запада.
Европейские институты, власти и спецслужбы должны выработать более эффективные механизмы предотвращения подобных убийств. Необходимо обеспечить лучшую защиту политическим эмигрантам и не отказывать в убежище людям, утверждающим, что в России им грозит опасность.
Управление по делам иностранцев нередко отказывает в международной защите, утверждая, что наличие антироссийских политических взглядов и публичная критика России ещё не означает автоматически, что человеку будут угрожать проблемы на территории России. Людям отказывают в статусе беженца и даже могут депортировать их, мотивируя это тем, что они не являются лидерами политических движений, недостаточно известны и лишь выходят с плакатами или публикуют критические материалы.
На примере Семёна Скрепецкого мы видим, что для того, чтобы жизнь человека оказалась под угрозой со стороны российских спецслужб, не обязательно быть широко известным лидером общественно-политического движения или одним из главных врагов России в глазах пропаганды. Угроза может касаться любого политического эмигранта.
Что касается того, кто мог убить Семёна Скрепецкого, то, по моему мнению, это безусловно сделали российские спецслужбы. Было ли это осуществлено руками россиян, белорусов или кого-либо ещё — принципиального значения не имеет.
Сам факт того, что одного из задержанных схватили возле посольства Беларуси, где он, вероятнее всего, пытался укрыться, показывает, откуда дует ветер. Некоторые пророссийские комментаторы пытаются переложить ответственность на Киев, утверждая, что Семён Скрепецкий также критиковал Украину. Однако если бы речь действительно шла об украинском следе, то человек, пытающийся скрыться, скорее искал бы убежище в посольстве Украины, а не Беларуси.
Что касается версии об участии Рамзана Кадырова и так называемых кадыровцев, то я убеждён, что Кадыров с удовольствием приписал бы эту историю себе, чтобы лишний раз повысить свой авторитет в глазах Владимира Путина и сторонников российской агрессии. Однако я не считаю, что именно они стоят за убийством Скрепецкого. Они действуют иначе. Кроме того, задержанные являются гражданами Беларуси.
Политический эмигрант после убийства Скрепецкого: «Я не собираюсь бояться»
Евгений Доможиров, политический эмигрант, политик из Вологды, проживает в Польше:
Убийство художника Семёна Скрепецкого — это дерзкая и показательная акция запугивания всей оппозиции, находящейся в Европе и выступающей против Путина.
Лично я не думаю, что позволю себя запугать таким образом. Я не боялся этой банды в России и пережил несколько покушений и нападений. Тем более я не собираюсь бояться её здесь.
Если говорить о мотивах убийства, то одной из первых версий, которая приходит мне в голову, являются кадыровцы. Скрепецкий очень ярко, провокационно и оскорбительно изображал Кадырова. Это вполне могло вызвать у него сильное раздражение.
Художник столь же резко изображал Путина и всю российскую правящую элиту. Хотя я не уверен, что это доставляло им какие-либо серьёзные неудобства и что Путин вообще когда-либо видел эти работы.
Можно строить множество различных гипотез, но версия с участием кадыровцев кажется мне одной из основных, и я бы не стал её исключать на данном этапе.
Можем ли мы, эмигранты и беженцы, чувствовать себя в безопасности? Путин уже много лет ведёт против Европы гибридную войну. Она становится всё более жестокой и всё чаще принимает форму убийств конкретных людей на территории Европейского союза, в том числе и в Польше.
Поэтому я надеюсь, что правоохранительные органы найдут исполнителей этого убийства, а со временем мы узнаем и его организаторов, и заказчиков.
Семье художника я выражаю глубокие соболезнования. Это огромная трагедия, и мне очень жаль, что она произошла. Убивать за картины или за слова — это подлость и мерзость. Это демонстрирует трусость как тех, кто убивает, так и тех, кто отдаёт подобные приказы.
Убийство Скрепецкого — продолжение трансграничных репрессий
Денис Михайлов, политик, бывший руководитель штаба Алексея Навального в Санкт-Петербурге. Проживает в Польше:
Убийство Семёна Скрепецкого представляет собой серьёзный вызов как для российских политических беженцев в Европе, так и для служб безопасности европейских государств.
Существуют серьёзные основания подозревать политическую подоплёку этого преступления. По моему мнению, убийство было совершено не столько из-за личности самого художника, сколько как продолжение стратегии, которую Москва начала реализовывать задолго до начала войны в Украине, — стратегии трансграничных репрессий.
Ещё до вторжения в Украину в 2022 году российские власти и спецслужбы неоднократно обвинялись в проведении операций в других странах, целью которых были запугивание, принуждение, слежка, а в некоторых случаях и применение насилия против людей, не согласных с официальной политикой.
Польша стала одной из стран, наиболее подверженных подобной деятельности.
За последние несколько лет польские власти расследовали ряд инцидентов, связанных с российским влиянием и разведывательными операциями: акты саботажа, разведывательную деятельность против ключевой инфраструктуры и объектов оборонного значения, а также вербовочные сети, действовавшие среди мигрантских сообществ. Во многих случаях польские должностные лица публично возлагали ответственность на лиц, связанных с российскими спецслужбами.
В этом контексте убийство российского политического беженца в чувствительном приграничном регионе заслуживает особого внимания.
Убийство произошло примерно в 30 километрах от белорусской границы, в районе, который до сих пор находится под усиленной охраной из-за продолжающейся напряжённости на восточном фланге НАТО.
В этом регионе регулярно размещаются военные подразделения, а меры безопасности значительно строже, чем в большинстве других частей Польши.
Несмотря на это, человек, находившийся под международной защитой, был застрелен, и спустя два дня после преступления убийца всё ещё не был задержан. Для многих россиян, живущих в эмиграции, уже один этот факт имеет большое значение.
Ключевой вопрос заключается не в том, согласен ли кто-то со взглядами жертвы, одобряет ли её деятельность или считает её личную историю спорной. Если сосредоточиться исключительно на личности погибшего, можно упустить более широкие последствия этого дела.
Если политически мотивированное убийство может быть совершено против российского эмигранта в тщательно контролируемом приграничном районе государства — члена НАТО, этот сигнал не останется незамеченным для тех, кто покинул Россию и продолжает открыто выступать против Кремля из-за рубежа.
Поэтому значение этого дела выходит далеко за рамки судьбы одного человека.
Это попытка запугать нас, заставить замолчать наши голоса. Сам погибший, по сути, оказался лишь более лёгкой целью с неоднозначной репутацией, которой можно было манипулировать в различных сценариях, что уже и происходит.
Живя в Польше много лет, я доверяю её институтам и профессионализму правоохранительных органов. Польша является демократическим правовым государством, и я ожидаю, что следователи установят факты и дадут ответы на вопросы о том, кто и каким образом спланировал и совершил это преступление.
В то же время российским эмигрантам не следует игнорировать предупреждение, содержащееся в этом событии. Если политический мотив в конечном итоге подтвердится, это будет означать, что кампания Кремля против своих противников уже не ограничивается юридическим давлением, пропагандой или запугиванием.
Это будет свидетельствовать о готовности преследовать оппонентов за пределами России — даже в странах НАТО и даже в регионах с усиленными мерами безопасности.
Автор: Андрей Григорьев.
При участии: Ислама Белокиева, Евгения Доможирова, Дениса Михайлова.
Редактор: Людмила Ананникова.