Dear organizers, dear forum participants!
Dear friends of Ukraine, Chechnya, and all peoples who continue to fight for freedom!
I thank you for the opportunity to speak today on this important panel.
The topic of our discussion is formulated with utmost precision: Beyond “Anti-War” – Responsibility and De-Imperialisation.
And this wording contains the essential point. It is not enough to simply be “against the war.” It is not enough to condemn individual crimes. It is not enough to speak about peace if the source of the war is not addressed.
Because the war that Russia is waging against Ukraine is not an accident, not a mistake, not a deviation from the norm. It is a logical continuation of the imperial nature of the Russian state.
That is why today we must speak not only about ending the war, but also about political, historical, and moral responsibility. About decolonization. About de-imperialization. About the need to reconsider the very approach to Russia—not as a “natural” and “indivisible” state, but as a space built on conquest, violence, and the suppression of other peoples.
For the Chechen people, this is not theory. It is our historical experience. We know all too well what Russian imperialism is. We know how it arrives under the slogans of order, law, fighting terrorism, and protecting the state. But behind these words there is always the same reality: depriving a people of the right to speak their language, to live within their own political tradition, to determine their own future, and ultimately, simply to be themselves.
Chechnya experienced this long before the full-scale invasion of Ukraine. And that is why from the very beginning we said: if the empire is not stopped in Chechnya, it will move further. If the world agrees to treat colonial violence as an “internal matter of Russia,” that violence will inevitably extend beyond its formal borders.
And that is exactly what happened.
Today Ukraine is paying an enormous price not only for its freedom, but also for the strategic mistake of the West, which for too long perceived Russia as an inevitable historical constant. For too long Russia was studied as a “great culture,” a “complex civilization,” a “necessary partner,” a “difficult but important neighbor.” And far too rarely was it viewed as an empire—as a state whose existence in its current form is based on the subjugation of non-Russian peoples, the erasure of their memory, the appropriation of their territories, the exploitation of their resources, and the mobilization of their sons for чужих wars.
And here I want to be especially clear: the “anti-war” position in itself does not yet mean a break with the empire.
One can oppose a particular war and still remain captive to imperial thinking. One can say, “We are against Putin,” while continuing to believe that after Putin, Russia should remain the same—centralized, indivisible, and dominant over subjugated peoples. One can oppose the bombing of Kyiv and Kharkiv, yet not recognize the right of Chechnya, Tatarstan, Bashkortostan, the peoples of the North Caucasus, and other subjugated peoples to political agency. One can call oneself a democratic opposition while fearing even the word “decolonization.”
But in that case, this is not a democratic alternative to empire. It is an attempt to save the empire in a more acceptable form.
Today Europe must understand a simple truth: the problem is not limited to Putin. Putin is not an exception—he is a product of the Russian imperial matrix. And if that matrix is preserved, new forms of aggression will inevitably emerge again—under different names, under different slogans, perhaps even more “liberal” and palatable to the outside world.
Therefore, the question of responsibility today concerns not only Russian elites. It also concerns international political thinking. Europe must stop fearing the collapse of the empire more than it fears its crimes. For many years, Western policy was based on the false assumption that preserving Russia within its current borders was a condition for stability. But reality has shown the opposite.
The source of instability is not the collapse of empire. The source of instability is the preservation of empire.
Stability is impossible where millions of people are deprived of a voice; where entire nations are reduced to ethnographic appendages of a center; where federalism exists only on paper; where any aspiration for freedom is labeled extremism; where the memory of colonial violence is silenced, and the empire continues to present itself as a bearer of a “civilizing mission.” That is why the de-imperialization of Russia is not a radical fantasy. It is a necessary condition for long-term security in Europe.
What does this mean in practical terms?
First and foremost, it means recognizing the agency of subjugated peoples—not in a symbolic or folkloric sense, but in a political one.
It means that the world must begin to listen not only to representatives of the so-called “Russian opposition,” but also to the voices of those peoples who have historically been objects of Russian colonial rule. It means supporting not just “anti-war” initiatives, but de-imperial movements—those forces that are ready to say honestly: Russia must renounce its imperial legacy, acknowledge colonial crimes, abandon the practice of forcibly holding peoples, and open the path to genuine self-determination.
It also requires intellectual honesty.
One cannot seriously speak about a new architecture of European security while maintaining an old colonial lens. One cannot support the freedom of Ukraine while ignoring the freedom of Chechnya or other subjugated peoples. One cannot fight the consequences of empire while being afraid to call the empire by its name.
For us, Chechens, the question of responsibility is not abstract. We have paid for it with tens of thousands of lives, destroyed cities, and generations raised amid war, exile, and repression. But precisely for that reason, we have the right to say what perhaps not everyone is yet ready to say aloud: the world after this war cannot be built on a return to the old illusion of a “normal Russia.” There is no way back.
What is needed is new thinking. A new political ethics. A new map of responsibility.
And on that map, everyone must be named: aggressors, accomplices, silent beneficiaries, and those who for too long preferred convenient formulas over truth.
But there must also be those who resisted: Ukraine. The Chechen people. Other subjugated peoples. All those who, despite the cost, continue to affirm that freedom is not an accessory to geopolitics, but a fundamental principle of the international order.
Today, as Ukraine withstands the удар, it is defending not only itself. It is dismantling the myth of the invincibility of empire. It is restoring political reality to Europe. It is forcing us to rethink the language with which we describe security, responsibility, and the future of the continent. And that is why the conversation about the decolonization of Russia is not about the past—it is about the future of Europe.
If Europe wants peace, it must stop thinking in terms of imperial convenience. If Europe wants security, it must support not the restoration of a “good Russia,” but the dismantling of the imperial structure. If Europe wants justice, it must recognize the right of subjugated peoples to be subjects of history, not objects of others’ decisions.
I am convinced: true peace is possible only where empire ends. True security is possible only where the right of peoples to freedom is recognized. And true responsibility begins with the rejection of self-deception.
Chechnya, like Ukraine, knows the price of these words. And that is why we speak today not from theory, but from experience; not from abstraction, but from memory; not from political fashion, but from historical necessity.
Empire must not be reformed—it must be overcome. Not cosmetically corrected, but dismantled as a system. This is the condition for peace. This is the condition for justice. This is the condition for ensuring that the tragedy experienced by Chechnya and Ukraine is not repeated again with other peoples and under other names.
Thank you.
Уважаемые организаторы, уважаемые участники форума!
Дорогие друзья Украины, Чечни и всех народов, которые продолжают бороться за свободу!
Я благодарю вас за возможность выступить сегодня на этой важной панели.
Тема нашей дискуссии сформулирована предельно точно: Beyond “Anti-War” – Responsibility and De-Imperialisation (За пределами «антивоенной» политики: ответственность и деимпериализация).
И в этой формулировке заключено главное. Недостаточно быть просто «против войны». Недостаточно осуждать отдельные преступления. Недостаточно говорить о мире, если при этом не затрагивается источник войны. Потому что война, которую Россия ведёт против Украины, — это не случайность, не ошибка, не отклонение от нормы. Это логическое продолжение имперской природы российского государства.
Именно поэтому сегодня мы должны говорить не только о прекращении войны, но и о политической, исторической и моральной ответственности. О деколонизации. О деимпериализации. О необходимости пересмотреть сам подход к России — не как к «естественной» и «неделимой» державе, а как к пространству, построенному на покорении, насилии и подавлении других народов.
Для чеченского народа это не теория. Это наш исторический опыт. Мы слишком хорошо знаем, что такое российский империализм. Мы знаем, как он приходит под лозунгами порядка, закона, борьбы с терроризмом, защиты государства. Но за этими словами всегда скрывается одно и то же: лишение народа права говорить на своём языке, жить в своей политической традиции, самому определять своё будущее, и, в конечном счёте, просто быть собой.
Чечня пережила это задолго до полномасштабного вторжения в Украину. И именно поэтому мы с самого начала говорили: если империя не будет остановлена в Чечне, она пойдёт дальше. Если мир согласится считать колониальное насилие «внутренним делом России», это насилие неизбежно выйдет за её формальные границы. Так и произошло.
Сегодня Украина платит огромную цену не только за свою свободу, но и за ту стратегическую ошибку Запада, который слишком долго воспринимал Россию как неизбежную историческую константу. Слишком долго Россия изучалась как «великая культура», «сложная цивилизация», «необходимый партнёр», «трудный, но важный сосед». И слишком редко она рассматривалась как империя. Как государство, существование которого в его нынешнем виде основано на подчинении нерусских народов, на стирании их памяти, на присвоении их территорий, на эксплуатации их ресурсов, на мобилизации их сыновей для чужих войн.
И здесь я хочу сказать особенно ясно: сама по себе позиция «anti-war» ещё не означает разрыва с империей. Можно быть против конкретной войны и при этом оставаться в плену имперского сознания. Можно говорить: «Мы против Путина», — но продолжать считать, что после Путина Россия должна остаться такой же — централизованной, неделимой, доминирующей над порабощёнными народами. Можно выступать против бомбардировок Киева и Харькова, но не признавать право Чечни, Татарстана, Башкортостана, народов Северного Кавказа и других порабощённых народов на политическую субъектность. Можно называть себя демократической оппозицией и при этом бояться самого слова «деколонизация». Но тогда это не демократическая альтернатива империи. Это попытка спасти империю в более приемлемой упаковке. Сегодня Европе необходимо понять простую вещь: проблема не сводится к Путину.
Путин — это не исключение. Путин — это продукт российской имперской матрицы.
И если эта матрица будет сохранена, новые формы агрессии неизбежно появятся снова — под другими именами, под другими лозунгами, возможно даже под более «либеральными» и удобными для внешнего восприятия.
Поэтому вопрос ответственности сегодня касается не только российских элит. Он касается также международного политического мышления. Европа должна перестать бояться распада империи больше, чем боится её преступлений.
Долгие годы западная политика исходила из ложного предположения, что сохранение России в её нынешних границах — это якобы условие стабильности.
Но реальность показала обратное. Источником нестабильности является не распад империи. Источником нестабильности является сохранение империи.
Стабильность невозможна там, где миллионы людей лишены голоса. Где народы сведены к этнографическому приложению к центру. Где федерализм существует только на бумаге. Где любое стремление к свободе объявляется экстремизмом. Где память о колониальном насилии замалчивается, а сама империя продолжает представляться носителем «цивилизационной миссии». Именно поэтому деимпериализация России — это не радикальная фантазия. Это необходимое условие долгосрочной безопасности в Европе.
Что это означает на практике?
Прежде всего — признание субъектности порабощённых народов. Не в символическом, не в фольклорном, а в политическом смысле. Это означает, что мир должен начать слушать не только представителей так называемой «российской оппозиции», но и голоса тех народов, которые исторически были объектами российской колониальной власти. Это означает, что нужно поддерживать не просто «антивоенные» инициативы, а деимпериалистические движения. Те силы, которые готовы честно сказать: Россия должна отказаться от имперского наследия, признать преступления колониального характера, отказаться от практики насильственного удержания народов, и открыть путь к реальному самоопределению. Это означает также интеллектуальную честность.
Нельзя всерьёз говорить о новой архитектуре европейской безопасности и при этом сохранять старую колониальную оптику. Нельзя поддерживать свободу Украины и одновременно игнорировать свободу Чечни или других порабощённых народов. Нельзя бороться с последствиями империи и бояться назвать империю по имени.
Для нас, чеченцев, вопрос ответственности носит не отвлечённый характер.
Мы заплатили за него десятками тысяч жизней. Разрушенными городами. Поколениями, выросшими под войну, изгнание и репрессии. Но именно поэтому мы имеем право сказать то, что сегодня, возможно, ещё не все готовы произнести вслух: мир после этой войны не может быть построен на возвращении к старой иллюзии «нормальной России».
Назад дороги нет.
Необходимо новое мышление. Новая политическая этика. Новая карта ответственности. И в этой карте должны быть названы все: агрессоры, соучастники, молчаливые выгодоприобретатели и те, кто слишком долго предпочитал удобные формулы правде.
Но там же должны быть названы и те, кто сопротивлялся. Украина. Чеченский народ.
Другие порабощённые народы. Все те, кто, несмотря на цену, продолжает утверждать, что свобода — не приложение к геополитике, а фундаментальный принцип международного порядка.
Сегодня, когда Украина держит удар, она защищает не только себя. Она разрушает миф о непобедимости империи. Она возвращает Европе политическую реальность. Она заставляет нас пересматривать язык, которым мы описываем безопасность, ответственность и будущее континента. И именно поэтому разговор о деколонизации России — это не разговор о прошлом. Это разговор о будущем Европы.
Если Европа хочет мира, она должна перестать мыслить категориями имперского удобства. Если Европа хочет безопасности, она должна поддержать не реставрацию «хорошей России», а демонтаж имперской конструкции. Если Европа хочет справедливости, она должна признать право порабощённых народов быть субъектами истории, а не объектами чужих решений.
Я убеждён: настоящий мир возможен только там, где заканчивается империя. Настоящая безопасность возможна только там, где признано право народов на свободу. И настоящая ответственность начинается с отказа от самообмана.
Чечня, как и Украина, знает цену этим словам. И потому мы говорим сегодня не из теории, а из опыта. Не из абстракции, а из памяти. Не из политической моды, а из исторической необходимости.
Империя должна быть не реформирована, а преодолена. Не косметически исправлена, а демонтирована как система. Именно в этом — условие мира. Именно в этом — условие справедливости. Именно в этом — условие того, чтобы трагедия, пережитая Чечнёй и Украиной, не повторялась вновь с другими народами и под другими именами.
Благодарю вас.
