1 ноября во Флоренции (Италия) прошла международная конференция «От Чечни до Украины: длительная война России против Европы». С основным докладом на ней выступил Председатель кабинета министров Чеченской Республики Ичкерия Ахмед Закаев. Ниже приводим текст доклада на русском и английском языках.
Уважаемые организаторы конференции, дамы и господа, дорогие друзья!
Прежде всего хочу поблагодарить организаторов этой встречи и всех, кто считает необходимым говорить о войне России против Украины не только в контексте последних четырёх лет, но и в более широкой исторической перспективе.
Особую благодарность хочу выразить почётному консулу Чеченской Республики Ичкерия в Италии Франческо Бенедетти за его большой вклад в организацию нашей сегодняшней конференции, за многолетнюю работу по сохранению исторической правды о чеченском народе и за последовательную поддержку нашего стремления к свободе и независимости. Его деятельность является примером того, как личная убеждённость, историческая ответственность и гражданская позиция могут служить делу защиты прав целого народа.
Название сегодняшней конференции — «От Чечни до Украины: длительная война России против Европы» — отражает принципиально важную мысль, которую мы, чеченцы, пытаемся донести до европейского общества уже более тридцати лет.
Война России против Европы началась не 24 февраля 2022 года. И даже не в 2014 году.
Чтобы понять причины нынешней трагедии Украины, необходимо вернуться к событиям начала 1990-х годов, когда после распада Советского Союза у Европы появилась историческая возможность построить принципиально новую систему международной безопасности. Тогда казалось, что эпоха империй окончательно уходит в прошлое. Народы Восточной Европы получили свободу, государства восстановили свою независимость, а Россия объявила о намерении стать демократической страной. Однако за фасадом демократических преобразований продолжала существовать старая имперская система, которая не собиралась отказываться от права распоряжаться судьбами других народов. Именно Чеченская Республика Ичкерия стала одним из первых государств, столкнувшихся с этой реальностью.
В декабре 1994 года президент России Борис Ельцин направил российскую армию против чеченского народа, заявившего о своём праве на независимость. Россия называла эту войну восстановлением конституционного порядка. Но что в действительности означало это восстановление порядка? Разрушенные города, уничтоженные сёла, тысячи убитых мирных жителей, сотни тысяч людей, лишившихся своих домов. Столица нашей республики, Грозный, превратилась в символ разрушительной силы российской военной машины. Сегодня, когда мы смотрим на уничтоженные украинские города, мы узнаём те же методы, которые российская армия применяла против чеченского народа тридцать лет назад.
Это не случайное сходство. Это преемственность военной и политической системы. Именно в Чечне российское руководство проверяло, насколько далеко оно может зайти в применении массового насилия и насколько серьёзной окажется реакция международного сообщества. Европа принимала резолюции, выражала обеспокоенность. Но в конечном счёте отношения с Москвой и экономические интересы оказались важнее необходимости остановить войну. И российская власть сделала из этого свои выводы. Она поняла, что военная агрессия может стать допустимым инструментом государственной политики.
В 1999 году началась вторая российско-чеченская война. Именно эта война стала одним из важнейших политических инструментов прихода Владимира Путина к власти. Уничтожение Чечни сопровождалось созданием новой российской политической системы — системы, в которой война, репрессии и подавление свободы стали основными средствами удержания власти.
Но было бы исторической ошибкой утверждать, что российский империализм появился вместе с Путиным. Путин не создал эту систему с нуля. Он унаследовал её, укрепил и превратил в инструмент внешней экспансии. И здесь возникает вопрос, который европейским политикам необходимо задать самим себе. Почему после разрушения Грозного в Европе продолжали верить, что российская агрессия останется исключительно чеченской трагедией? Почему после вторжения России в Грузию в 2008 году сохранялась уверенность, что экономическая взаимозависимость способна гарантировать мир? Почему после аннексии Крыма и начала войны на востоке Украины в 2014 году значительная часть европейского политического истеблишмента продолжала рассматривать Россию как обычного партнёра, с которым можно договориться, не меняя фундаментальных принципов отношений?
Ответ, на мой взгляд, заключается в том, что Европа слишком долго воспринимала российскую агрессию как последовательность отдельных кризисов. Чечня — один кризис. Грузия — другой. Крым — третий. Донбасс — четвёртый. И наконец, полномасштабное вторжение в Украину. Но если рассматривать эти события в их исторической взаимосвязи, становится очевидно, что перед нами не серия случайных конфликтов. Перед нами последовательная политика государства, которое отказывается признавать право других народов самостоятельно определять своё будущее.
Уважаемые дамы и господа!
Сегодня Украина защищает не только свою территорию. Она защищает сам принцип, на котором должна основываться безопасность современной Европы: ни одно государство, каким бы большим и могущественным оно ни было, не имеет права уничтожать независимость другого народа. Именно поэтому Украина заслуживает не только сочувствия, но и последовательной политической, экономической и военной поддержки. Однако поддержка Украины не должна ограничиваться решением исключительно украинского вопроса. Необходимо понять и устранить причины, которые сделали эту войну возможной.
Пока в Москве сохраняется представление, что соседние народы являются частью российской исторической собственности, угроза новых войн будет существовать независимо от того, кто занимает президентский кабинет в Кремле. Смена одного политического лидера сама по себе не означает отказа от имперской политики. Поэтому европейская стратегия должна быть направлена не только на прекращение нынешней агрессии, но и на создание условий, при которых её повторение станет невозможным.
В этом контексте необходимо по-новому поставить вопрос о будущем народов, которые сегодня находятся внутри Российской Федерации и лишены возможности свободно определять свою политическую судьбу.
Чеченский народ имеет собственную историю государственности, собственную национальную идентичность и право самостоятельно определять своё будущее. Мы не рассматриваем свободу Чечни как угрозу европейской безопасности. Напротив, мы убеждены, что демократическая и независимая Чеченская Республика Ичкерия могла бы стать важным элементом новой системы мира и безопасности на Кавказе.
Мы не требуем для чеченского народа каких-либо исключительных прав. Мы требуем уважения к тем принципам, которые европейские государства считают универсальными: свободе, человеческому достоинству и праву народов на самоопределение.
И здесь особенно важно подчеркнуть ещё одну мысль. Наша борьба направлена не против русского народа как такового. Она направлена против имперской политики, против системы государственного насилия. Будущее Европы невозможно строить на коллективной ненависти. Но его также невозможно построить на забвении преступлений. Мы должны помнить жертв Грозного, Самашек, Бучи, Мариуполя и всех других городов, где мирное население стало жертвой войны. Мы должны добиваться расследования международных преступлений и привлечения виновных к ответственности в соответствии с международным правом.
Дорогие друзья!
Сегодня мы находимся в Италии — стране с великой историей борьбы за национальное объединение, свободу и независимость. Мы благодарны тем итальянским политикам, журналистам, правозащитникам и представителям гражданского общества, которые не забывали о Чечне даже тогда, когда её трагедия почти исчезла из международной повестки. Их принципиальная позиция имеет огромное значение. Потому что историческая память — это не только уважение к погибшим. Это также ответственность перед теми, кто будет жить после нас.
Сегодня перед Европой стоит выбор. Можно продолжать реагировать на российскую агрессию только после очередной катастрофы. А можно наконец признать, что безопасность Европы требует долгосрочной стратегии, основанной на международном праве, защите независимости государств и отказе от политики уступок агрессору.
Чечня была предупреждением. Грузия стала следующим предупреждением. Украина доказала, какой высокой может быть цена игнорирования этих предупреждений. Я хочу верить, что на этот раз Европа извлечёт необходимые уроки. Что дипломатия не станет оправданием безнаказанности. И что свобода небольшого народа будет иметь такую же ценность, как свобода большого государства.
Для нас, чеченцев, борьба за независимость продолжается уже несколько поколений. Мы пережили депортацию, войны, разрушение нашей столицы и изгнание сотен тысяч наших соотечественников. Но мы не отказались от своего права на свободу. И сегодня, выражая солидарность с украинским народом, мы говорим не только о его будущем. Мы говорим о будущем всей Европы. О Европе, в которой границы не изменяются силой. О Европе, в которой международное право действует независимо от размеров государства и его военного потенциала. О Европе, в которой ни одному народу не приходится доказывать своё право на существование ценой уничтожения собственных городов.
Именно такую Европу мы хотим видеть. Именно за такое будущее мы выступаем. И я убеждён: когда Украина восстановит свой справедливый мир, а чеченский народ получит возможность свободно решать свою судьбу, это станет победой не только наших народов. Это станет победой самого принципа свободы над правом силы.
Благодарю вас за внимание.
Dear conference organisers, ladies and gentlemen, dear friends!
First and foremost, I would like to thank the organisers of this meeting and everyone who believes it is necessary to speak about Russia’s war against Ukraine not only in the context of the past four years, but also from a broader historical perspective.
I would like to express my special gratitude to Francesco Benedetti, Honorary Consul of the Chechen Republic of Ichkeria in Italy, for his significant contribution to organising today’s conference, for his many years of work to preserve the historical truth about the Chechen people, and for his consistent support for our aspiration for freedom and independence. His work is an example of how personal conviction, historical responsibility, and civic commitment can serve the cause of defending the rights of an entire people.
The title of today’s conference, “From Chechnya to Ukraine: Russia’s Long War Against Europe,” reflects a fundamentally important point that we, the Chechens, have been trying to convey to European society for more than thirty years.
Russia’s war against Europe did not begin on 24 February 2022. Nor did it begin in 2014.
To understand the causes of Ukraine’s current tragedy, we must return to the events of the early 1990s, when the collapse of the Soviet Union presented Europe with a historic opportunity to build a fundamentally new system of international security. At the time, it seemed that the era of empires was finally coming to an end. The peoples of Eastern Europe gained their freedom, states restored their independence, and Russia declared its intention to become a democratic country. However, behind the façade of democratic transformation, the old imperial system continued to exist, unwilling to relinquish its perceived right to determine the destinies of other peoples. The Chechen Republic of Ichkeria was one of the first states to confront this reality.
In December 1994, Russian President Boris Yeltsin sent the Russian army against the Chechen people, who had declared their right to independence. Russia called this war a restoration of constitutional order. But what did this restoration of order actually mean? Destroyed cities, devastated villages, thousands of civilians killed, and hundreds of thousands of people deprived of their homes. Grozny, the capital of our republic, became a symbol of the destructive power of the Russian war machine. Today, when we look at the Ukrainian cities reduced to ruins, we recognise the same methods that the Russian army employed against the Chechen people thirty years ago.
This is no coincidence. It is a continuation of the same military and political system. It was in Chechnya that the Russian leadership tested how far it could go in the use of mass violence and how serious the international community’s response would be. Europe adopted resolutions and expressed concern. But ultimately, relations with Moscow and economic interests proved more important than the need to stop the war. The Russian authorities drew their own conclusions from this. They understood that military aggression could become an acceptable instrument of state policy.
In 1999, the second Russo-Chechen war began. This war became one of the most important political instruments in Vladimir Putin’s rise to power. The destruction of Chechnya was accompanied by the creation of a new Russian political system—a system in which war, repression, and the suppression of freedom became the principal means of maintaining power.
However, it would be a historical mistake to claim that Russian imperialism emerged with Putin. Putin did not create this system from scratch. He inherited it, strengthened it, and turned it into an instrument of external expansion. And here we must ask a question that European politicians need to put to themselves. Why, after the destruction of Grozny, did Europe continue to believe that Russian aggression would remain exclusively a Chechen tragedy? Why, after Russia’s invasion of Georgia in 2008, did the belief persist that economic interdependence could guarantee peace? Why, after the annexation of Crimea and the beginning of the war in eastern Ukraine in 2014, did a significant part of the European political establishment continue to regard Russia as an ordinary partner with whom agreements could be reached without changing the fundamental principles governing the relationship?
In my view, the answer lies in the fact that Europe has for too long perceived Russian aggression as a succession of separate crises. Chechnya was one crisis. Georgia was another. Crimea was a third. Donbas was a fourth. And finally, there was the full-scale invasion of Ukraine. But when these events are examined in their historical context, it becomes clear that we are not dealing with a series of accidental conflicts. We are witnessing the consistent policy of a state that refuses to recognise the right of other peoples to determine their own future.
Ladies and gentlemen!
Today, Ukraine is defending more than its own territory. It is defending the very principle on which the security of modern Europe must be based: no state, however large or powerful, has the right to destroy another people's independence. That is why Ukraine deserves not only sympathy, but also consistent political, economic, and military support. However, support for Ukraine must not be limited to resolving the Ukrainian question alone. We must understand and eliminate the underlying causes that made this war possible.
As long as the idea persists in Moscow that neighbouring peoples are part of Russia’s historical property, the threat of new wars will remain, regardless of who occupies the presidential office in the Kremlin. Replacing one political leader does not, in itself, mean abandoning imperial policy. Therefore, Europe’s strategy must be directed not only towards ending the current aggression, but also towards creating conditions that make its recurrence impossible.
In this context, we must reconsider the future of the peoples who today live within the Russian Federation and are denied the opportunity to freely determine their political destiny.
The Chechen people have their own history of statehood, their own national identity, and the right to determine their future independently. We do not regard Chechnya’s freedom as a threat to European security. On the contrary, we are convinced that a democratic and independent Chechen Republic of Ichkeria could become an important element of a new system of peace and security in the Caucasus.
We are not demanding any exceptional rights for the Chechen people. We are demanding respect for the principles that European states consider universal: freedom, human dignity, and the right of peoples to self-determination.
Here, it is particularly important to emphasise one more point. Our struggle is not directed against the Russian people as such. It is directed against imperial policy and against the system of state violence. Europe’s future cannot be built on collective hatred. But neither can it be built on forgetting crimes. We must remember the victims of Grozny, Samashki, Bucha, Mariupol, and all the other cities where civilians have fallen victim to war. We must ensure that international crimes are investigated and that those responsible are held accountable in accordance with international law.
Dear friends!
Today, we are in Italy, a country with a great history of struggle for national unification, freedom, and independence. We are grateful to those Italian politicians, journalists, human rights defenders, and representatives of civil society who did not forget Chechnya, even when its tragedy had almost disappeared from the international agenda. Their principled stance is of enormous importance. Historical memory is not only about respecting those who have died. It is also about our responsibility to those who will live after us.
Today, Europe faces a choice. It can continue responding to Russian aggression only after the next catastrophe. Or it can finally acknowledge that European security requires a long-term strategy based on international law, the protection of states’ independence, and the rejection of a policy of concessions to an aggressor.
Chechnya was a warning. Georgia was the next warning. Ukraine has demonstrated how high the price of ignoring these warnings can be. I want to believe that this time Europe will learn the necessary lessons. That diplomacy will not become an excuse for impunity. And that the freedom of a small people will be valued as highly as the freedom of a large state.
For us, the Chechens, the struggle for independence has continued for several generations. We have endured deportation, wars, the destruction of our capital, and the exile of hundreds of thousands of our compatriots. But we have not abandoned our right to freedom. And today, as we express our solidarity with the Ukrainian people, we are speaking not only about their future. We are speaking about the future of all Europe. A Europe in which borders are not changed by force. A Europe in which international law applies regardless of a state’s size or military power. A Europe in which no people has to prove its right to exist at the cost of seeing its own cities destroyed.
This is the Europe we want to see. This is the future we stand for. And I am convinced that when Ukraine achieves a just peace and the Chechen people gain the opportunity to determine their own destiny freely, it will be a victory not only for our peoples. It will be a victory for the very principle of freedom over the rule of force.
Thank you for your attention.