Взгляд чеченца на исторические параллели между войной против государства Ичкерия и российской агрессией против Украины.
В октябре 2026 года администрация Дональда Трампа пошла на договорённости, облегчающие России продажу дизельного топлива. Пока Украина продолжает отражать российскую агрессию, Вашингтон принимает решения, способные увеличить доходы российского государства. Возникает закономерный вопрос: почему США, заявляя о стремлении закончить войну, одновременно облегчают экономическое положение страны, которая её продолжает?
Для чеченцев эта ситуация напоминает события тридцатилетней давности.
От Ельцина к Путину
В 1994 году Борис Ельцин начал полномасштабную войну против государства Ичкерия. Россия переживала тяжёлый экономический кризис, но продолжала тратить ресурсы на войну. В это же время Запад и международные финансовые институты предоставляли России многомиллиардную финансовую поддержку.
В марте 1996 года Международный валютный фонд одобрил России кредитную программу примерно на 10,1 миллиарда долларов. Официально деньги предназначались для экономической стабилизации, а не для финансирования войны. Однако поддержка укрепляла финансовую устойчивость российского государства, пока оно продолжало воевать в Ичкерии.
Ельцин не добился военной победы в первой войне. В августе 1996 года чеченские силы вернули контроль над Грозным, а Хасавюртовские соглашения привели к прекращению боевых действий.
Но затем пришёл Путин.
Он поднялся к вершине власти в 1999 году на фоне новой войны в Чеченской Республике Ичкерия. В феврале 2000 года российские войска установили контроль над разрушенным Грозным. Война стала одним из ключевых факторов укрепления власти Путина.
Затем последовали Грузия, оккупация Крыма в 2014 году и полномасштабное вторжение в Украину в 2022 году.
Война против Ичкерии не была началом единого заранее спланированного сценария, но стала частью истории, в которой российское руководство вновь и вновь прибегало к военной силе для достижения политических целей.
Мир снова наступает на одни и те же грабли
Тридцать лет назад Запад поддерживал экономическую устойчивость России, рассчитывая на стабильность и реформы. Сегодня обсуждаются новые сделки с российскими энергоносителями, несмотря на продолжающуюся войну против Украины.
Кредит МВФ в 1996 году и нынешние энергетические сделки — разные инструменты. Но принципиальный вопрос один: не укрепляет ли внешняя экономическая поддержка возможности государства, ведущего войну?
Для Украины это вопрос выживания. Для Европы — собственной безопасности и способности не зависеть полностью от политических решений Вашингтона.
Американские интересы не всегда совпадают с украинскими и европейскими. Поэтому союзничество не должно исключать критической оценки решений партнёров. Европа должна укреплять собственную обороноспособность, а любые экономические уступки России должны сопровождаться проверяемыми встречными шагами.
Как чеченец, я вижу здесь горький исторический урок: великие державы нередко ставят собственные интересы выше судьбы небольших народов. В 1990-е годы чеченский народ столкнулся с последствиями такой политики. Сегодня подобную цену платит Украина.
Теперь, когда США облегчают России доступ к доходам от продажи топлива, необходимо задавать неудобный, но принципиальный вопрос: можно ли добиться мира, одновременно укрепляя экономические возможности государства, которое продолжает воевать?
Нельзя бесконечно поддерживать экономическую устойчивость государства, ведущего агрессивные войны, а затем удивляться, что у него остаются ресурсы для новых войн. Если мир действительно является целью, экономические решения должны помогать прекращению агрессии, а не облегчать её продолжение.
Абдуллах